• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: викторианская англия (список заголовков)
20:52 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Встреча за чаем.
Категория: джен.
Рейтинг детский.
Персонажи: Безумный шляпник, Мартовский заяц, Соня и кое-кто еще.
Саммари: чайные чашки почти закончились, но тут приходит спасение.
Дисклеймер: это все не мое, я поиграть взяла.


читать дальше

@темы: викторианская Англия, Сказки и мифы, Алиса в стране чудес, проза

22:49 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Подлинная натура
Размер: мини,
Пейринг/Персонажи: Джен, Джорджиана
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Однажды Джен Рочестер посещает нежданная гостья
Примечание/Предупреждения: по роману Ш. Бронте «Джен Эйр», постканон

читать дальше

@темы: проза, викторианская Англия

22:50 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Робка, тиха, собой нехороша,
Она за шторой шелковой таится,
И плотные, тяжелые страницы
Она перебирает, чуть дыша.

И мчится окрыленная душа,
В мир темных грез и страшных тайн стремится,
Как на свободу пущенная птица,
Покинуть клетку тесную спеша.

Когда б могла, в отшельничестве милом
Она бы дни и ночи проводила.
Но девочке известно наперед:

Недолог час блаженного покоя,
И вскорости вторженье чье-то злое
Ее уединение прервет.

@темы: Зарубежная классика, Цикл сонетов "Сестры", викторианская Англия, стихи

22:51 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Она томится множеством забот,
Но отдохнуть не хочет и не может.
Ей дочери и сын себя дороже,
В трудах о них прошли за годом год.

Устав за долгий день, на пышном ложе
Она покоя ночью не найдет.
Ее терзает мыслей хоровод,
Грядущее и прошлое тревожит.

Для дочерей она давно чужая,
А сына проходимцы окружают,
Он из-за них в долгах уже опять.

А девочка, что опекунши властью
Довольства лишена, семьи и счастья,
К ней в каждом сне приходит проклинать.

@темы: Зарубежная классика, Цикл сонетов "Сестры", викторианская Англия, стихи

19:59 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Нависли стены тяжкие над ней.
Она молитву тихую читает
И потолка почти не различает:
Здесь не велят впустую жечь огней.

Дымя, в камине угли догорают,
А вечера теперь все холодней.
И с каждым часом злее и сильней
Жестокий кашель грудь ей разрывает.

Еще покуда оставались силы,
Она несправедливости сносила
Безропотно, безгневно, без обид.

Теперь, пусть правду от нее скрывают,
Дни сочтены, и Элен это знает,
Но Бога и за них благодарит.

@темы: Зарубежная классика, Цикл сонетов "Сестры", викторианская Англия, стихи

19:51 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Не первый год она погребена
В стенах угрюмых, древних и холодных.
Давно пора стать узнице свободной,
Но трудный выбор сделала она.

Измученным, усталым и голодным
Поддержка ободрения нужна.
Иначе их судьба предрешена.
Но добрые посевы небесплодны.

Среди нужды, лишений, ханжества
марии Темпль добрые слова
Путь указуют, силы прибавляют.

За это, и за то, что хлеб и сыр
В уста влагает тем, кто слаб и сир,
Мария не минует нагоняя.

@темы: Зарубежная классика, Цикл сонетов "Сестры", викторианская Англия, стихи

12:06 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Великолепен дом, богатств не счесть,
Гремит о нем молва по всей округе,
И то, что здесь нужны ее услуги,
Для миссис Фейрфакс - подлинная честь.

Хозяин помнит о ее супруге,
Но вряд ли для гордыни повод есть.
Пускай она необходима здесь,
Ей места не дано в господском круге.

Не забывая места своего,
Не подавляя спесью никого,
Она в трудах проводит дни за днями.

И скромной гувернантки не презрит,
И с ней от всей души заговорит,
Им будет просто сделаться друзьями.

@темы: стихи, викторианская Англия, Цикл сонетов "Сестры", Зарубежная классика

17:31 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Пари
Автор: fandom Victorian 2014
Бета: fandom Victorian 2014
Размер: (драббл, 969 слов)
Пейринг/Персонажи: оригинальные персонажи
Категория: джен,
Жанр: повседневность
Рейтинг: R
Краткое содержание: кое-что о джентльменах и английском пари
Примечание/Предупреждения: немного натурализма
Для голосования: #. fandom Victorian 2014 - "Пари"

читать дальше

@темы: Высокий рейтинг, викторианская Англия, оригинальное, проза

18:15 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Семейная фотография
Автор: fandom Victorian 2014
Бета: fandom Victorian 2014
Размер: драббл, 891 слово
Пейринг/Персонажи: нжп, нмп
Категория: джен
Жанр: повседневность
Рейтинг: PG-13
Предупреждение: описание фото пост-мортем.
Краткое содержание: семейное фото на память. Вроде бы ничего особенного, но…

читать дальше

@темы: Фандомная битва, викторианская Англия, оригинальное, проза

18:32 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Последние времена
Автор: fandom Victorian 2014
Бета: fandom Victorian 2014
Размер: драббл, 646 слов
Персонажи: ОЖП, ОМП
Категория: джен
Жанр: юмор
Рейтинг: G
Задание: Начало конца
Краткое содержание: Беспрецедентное решение суда разрушает устои и потрясает основы Империи
Примечание: работа проиллюстрирована клипартами, взятыми из свободных источников

читать дальше

@темы: Фандомная битва, викторианская Англия, оригинальное, стихи

18:34 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Что было и что стало
Фандом: Маленькая принцесса
Размер: Драббл
Рейтинг: детский.
Персонажи: Мельхиседек.
Краткое содержание: История Сары Кру окончена. Все враги Сары наказаны, все друзья
награждены… все ли?

Мельхиседек опасливо высунулся из норы и, пошевелив носом, осторожно понюхал воздух.
читать дальше

@темы: Зарубежная классика, викторианская Англия, проза

18:44 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: В дальний путь
Автор: fandom Victorian 2014
Бета: fandom Victorian 2014
Размер: мини, 1770 слов
Персонажи: нжп, нмп
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: G
Краткое содержание: Герберт уезжает в Итон
Форма для голосования: #. fandom Victorian 2014 - "В дальний путь"

читать дальше
читать дальше

@темы: Фандомная битва, викторианская Англия, оригинальное, проза

18:44 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Начало
Автор: fandom Victorian 2014
Бета: fandom Victorian 2014
Размер: миди, 4116 слов
Персонажи: нмп
Категория: джен
Жанр: повседневность
Рейтинг: G
Краткое содержание: Герберт осваивается в Итоне
Примечание: работа не претендует на историческую точность
Форма для голосования: #. fandom Victorian 2014 - "Начало"

читать дальше

читать дальше

@темы: Фандомная битва, викторианская Англия, оригинальное, проза

18:46 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Чудо техники
Автор: fandom Victorian 2014
Бета: fandom Victorian 2014
Размер: мини, 2369 слов
Персонажи: нжп, нмп
Категория: джен
Жанр: повседневность, немного юмора
Рейтинг: G
Краткое содержание: в викторианские времена появилось много полезных изобретений, но не все с ними было гладко...
Форма для голосования: #. fandom Victorian 2014 - "Чудо техники"

читать дальше
читать дальше

@темы: викторианская Англия, Фандомная битва, оригинальное, проза

18:47 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Расчет и милосердие
Автор: fandom Victorian 2014
Бета: fandom Victorian 2014
Размер: мини, 2448 слов
Персонажи: нжп, нмп
Категория: джен
Жанр: повседневность, драма
Рейтинг: G
Краткое содержание: миссионеры обязаны делать добро и помогать аборигенам, но иногда помощь имеет неожиданные последствия
Примечание: в тексте использовано старинное стихотворение на санскрите в переводе Веры Потаповой.
Форма для голосования: #. fandom Victorian 2014 - "Расчет и милосердие"

читать дальше

Англичане верны себе. Даже в самом сердце Индии сыны Туманного Альбиона говорят о погоде.

— Какая сегодня страшная духота, — заметил молодой человек в темной одежде, обмахиваясь ладонью на манер веера.

Пожаловаться было на что: тяжелый горячий воздух, напоенный влагой недавних дождей, с трудом проходил в легкие, идти было трудно, как сквозь глубокую воду, и молодому англичанину казалось, будто он каким-то страшным чудом оказался в громадном чане кипятка или ароматической эссенции для духов — так сильно и сладко пахло свежей зеленью и незнакомыми цветами.


— Вы недовольны погодой, мой друг? — спросил его спутник, на вид раза в два старше, но одетый примерно так же.

— По правде говоря, да, — признался молодой. — Я не привык к такой жаре, мне тяжело здесь работать и трудно даже жить.

— Что ж, вы всегда можете отступиться от своего служения, зарыть в землю свой талант и уехать в Англию, к прохладе и комфорту, — снисходительно ответил старший. — Однако я думаю, будет лучше, если вы поучитесь немного терпению, благодарности и умению во всем видеть мудрость и милосердие Божие.

— Милосердие? — с легким недоумением повторил молодой человек. — Вы мудрее меня, мистер Айзекс, потому что я не могу разглядеть милосердия в этой удушающей жаре.


— Это не так уж сложно, если внимательно смотреть, мой дорогой Джейкобс, — спокойно и ласково, как добрый учитель не очень толковому ученику, пояснил мистер Айзекс. — Бог сотворил людей очень разными, их потребности и привычки сильно отличаются. Представьте себе, что на всем белом свете был бы одинаковый климат, подобный английскому. Да, возможно, — кивнул Айзекс, — англичанам было бы уютно и комфортно в любой стране и на любом континенте. Но что бы чувствовали арабы, сотворенные для жизни в жарком сухом климате, индусы, которые приспособлены для влажной духоты, наконец, жители далекого севера, жизнь которых проходит среди льда и снега.

— Я покажусь вам ребенком или богохульником, мистер Айзекс, — начал Джейкобс, — но ведь Бог мог сотворить и нас, и нашу землю так, чтобы нам всем было хорошо в одном и том же климате.

— Мог, разумеется, а быть может, и сотворил, — ответил мистер Айзекс. — Но человек пал и был изгнан из рая. Если сейчас вам душно и тяжело, вините Змея-Искусителя, Адама и Еву.


— Именно в этом порядке? — спросил Джейкобс с легкой усмешкой. — Обычно сначала обвиняют Еву, а уже потом Адама.

— Женщины знают лишь то, чему их учат мужчины, — напомнил мистер Айзекс, заворачивая по улице. — Если Ева ослушалась Божьего повеления и попробовала плод, это ее грех, но грех и Адама, который не сумел дать своей жене наставление и научить ее послушанию. Впрочем, оставим это, дорогой мой Джейкобс, нам, миссионерам, приличествует не вести опасные рассуждения, а учить вере несчастных язычников и стойко сносить все испытания.

— Например, вот это, — пробормотал Джейкобс, покосившись на новое существо, появившееся на деревенской улице.

Гладкая красивая корова важно перешла им дорогу, затем остановилась, помахала хвостом и задрала его повыше.

Английские миссионеры ретировались, чтобы не стать свидетелями не самого приятного и благоуханного зрелища.


— Это тоже испытание? — мрачно спросил Джейкобс.

— Возможно, но я бы не стал использовать его как тему для проповеди, — улыбнулся мистер Айзекс. — Есть и другие, более приятные и занимательные. Например, один из местных жрецов прочел мне недавно одно очень мудрое четверостишие.

— Вот как? — поинтересовался Джейкобс. — Для чего же?

— Ему так понравились псалмы, что он пожелал меня отблагодарить, — ответил мистер Айзекс. — Трогательно, не правда ли? По правде сказать, он прочел мне очень много стихотворений, но многие из них слишком непристойны и полны восхищения плотской страстью, чтобы читать их вслух. Впрочем, одно мне понравилось, и я его запомнил. Хотите его услышать?


Джейкобс согласился.


— Ашока, манго, бакула, пахучий

Жасмин претят пчеле. Она глупа.

Облюбовав себе сафлор колючий,

Не уберечься от его шипа.

— Это о грехе? — уточнил Джейкобс.

— Скорее о тех, кто, пренебрегая достойными людьми, влюбляются в дурных и вступают с ними в брак, обрекая себя на несчастье, — пояснил мистер Айзекс. — Но и ваше мудрое толкование, мой друг, вполне подходит к этому стихотворению.

— Кстати, что такое сафлор? Что-то вроде нашего шиповника? — поинтересовался Джейкобс.


Мистер Айзекс негромко засмеялся.


— Если вы скажете это здешним жителям, — сказал он, вытирая платком лоб, — боюсь, что вам уже не стать достойным миссионером. Они долго помнят, если кто-то покажется им незнающим и наивным. Вроде шиповника, надо же. Простите, мой друг, я знаю, что вы недавно прибыли в Индию и не можете всего знать. Кажется, у нас во дворике выросло несколько штук. А может, и нет. Пойдемте через деревню, здесь неподалеку целое поле сафлора, его выращивают на краску для сладостей.

— Поле? — удивился Джейкобс. — Так это трава, а не кустарник?

— Да, именно трава, правда, очень высокая, в ней вполне может спрятаться ребенок. Пойдемте же, у нас есть немного времени.


Джейкобс и мистер Айзекс шли по деревенской улице, но вдруг за их спинами раздался душераздирающий вопль.

Оба резко повернулись и бросились на помощь.


На траве, барахтаясь, словно громадная темная рыбина, лежал мальчик лет восьми. Он бился в страшных конвульсиях и не переставая кричал страшным высоким голосом, похожим на крик коршуна, но более сильным и звонким. На его губах выступала пена, окрашивая его рот в темный цвет.

Джейкобс, не раздумывая, уселся на траву и, стараясь повернуть мальчика набок, уложил его голову себе на колени. На волосах чувствовалась влага: кажется, при падении бедняга разбил голову.


Мистер Айзекс сорвал с себя темный сюртук и накинул мальчику на голову.

— Тише, тише, — негромко шептал Джейкобс. — Все будет хорошо.


Мальчик уже перестал кричать и теперь глухо стонал под плотным сюртуком, по его телу пробегали редкие судороги.

Вокруг собрались зеваки, которые таращили глаза и встревоженно переговаривались.


— Что вы стоите? — не выдержал Джейкобс. — Дайте ложку, пожалуйста, скорее.


Пожилая женщина, оборванная, худая, с мелким ежиком волос, бросилась прочь. Уже через полминуты она принесла ложку: побитую, с обломанным черенком, грязную на вид, но все же и такая ложка могла спасти ребенка.


— Бери, белый брахман, — сказала она. — Мне ею и есть нечего.


Коротко кивнув в знак благодарности, Джейкобс дрожащими пальцами обернул ложку носовым платком и, приподняв материю сюртука, осторожно запустил в рот мальчика. Бедняга стиснул зубы что есть мочи, прихватив Джейкобсу кончик пальца, так что из подушечки хлынула кровь. Но Джейкобс не замечал этого. Он хотел лишь одного: чтобы несчастный мальчишка наконец перестал биться в припадке и не задохнулся, проглотив язык. Наконец он оцепенел и восковой фигурой застыл в руках Джейкобса. Его рот приоткрылся, и ложка свободно выскользнула.


— Кто он? — спросил Джейкобс у собравшейся толпы. — Из чьей он семьи?


Странно, но люди стали пятиться от него, мужчины смотрели враждебно, а женщины подбирали свои красочные сари, как англичанки подбирают юбки, когда видят крысу, змею или мерзкое насекомое.


— Сирота, — наконец сказал один из мужчин, старик в белой чалме. — Сын дхоби. Родители умерли давно.

— Дхоби? — с недоумением повторил Джейкобс. — Впрочем, это неважно, если он сирота, мы позаботимся о нем, ему нужна врачебная помощь и помощь Господа.


Возьми ложку, добрая женщина, — он протянул ложку старухе с короткими волосами, но та с испуганным вскриком отпрянула и, замотав головой, заговорила:


— Назад не возьму, белый брахман, нет, нет, нет.

— Как скажете, — ответил Джейкобс, отбросил ненужную ложку в сторону и подхватил мальчика на руки. Не имело значения, испачкает он или нет сюртук и рубашку, если брюки уже были испорчены травой.

— Как его зовут? — спросил Джейкобс. — Как имя?

— Не знаем. Никак. Нет имени, — кратко и мрачно ответил седой старик.

— Нет, так нет, — кивнул Джейкобс и понес мальчика, который сейчас, после припадка, казался тяжел, как свинцовый.


Рядом с ним шел мистер Айзекс и странно качал головой. В миссии мальчику перевязали голову — благодарение Богу, рана оказалась неглубокой и неопасной, не рана, а так, ссадина — уложили на циновку и заранее приготовили постель, чтобы ему было где спать, как только придет в себя и хорошенько вымоется. Пока же мальчик из опасного оцепенения впал в дрему.


— Все ли будет с ним в порядке? — тревожился Джейкобс. — Он что-то долго спит.

— С ним — скорее всего, — ответил мистер Айзекс. — Но насчет нашей миссии я не уверен.


Тогда Джейкобсу некогда было задумываться над странными словами мистера Айзекса. Мальчик требовал слишком много забот. Его нужно было и отмыть, и приучить к новой пище, и приодеть, и даже дать имя — выяснилось, что свое прежнее сирота давно забыл. К нему обращались исключительно «поди сюда» или «иди отсюда», и мистер Айзекс предложил ему несколько звучных библейских имен. Юный индус попросил время подумать.


Через три дня ни один ребенок не явился на занятия в воскресной школе. Дети и прежде туда не рвались, ходили от случая к случаю, а регулярно ее посещали только трое — два мальчика лет девяти и девочка годом-двумя младше, которая одному приходилась сестрой, а другому женой. Теперь и они не явились.


— Что же произошло? — недоумевал Джейкобс, меряя шагами пустой зал. — Я не понимаю. Мистер Айзекс, вы понимаете больше меня, помните, вы говорили, что с мальчиком будет все в порядке, а с нашей миссией — наоборот.

— Я говорил немного по-другому, — ответил мистер Айзекс, не вставая со стула.

— Но все же? — Джейкобс остановился. — Что вы имели в виду?

— Все дело в том, — пояснил мистер Айзекс, — что вы совсем недавно в Индии и не все пока понимаете. Мальчик сын дхоби, и это многое объясняет.

— Да что объясняет? — развел руками Джейкобс. — Что это вообще такое — дхоби? Падшая женщина, что ли?

— Нет, отнюдь, это всего лишь прачка, и притом не женщина, а мужчина, но в здешних местах их считают нечистыми. Они не должны никак сообщаться с другими людьми, с ними редко заговаривают, разве чтобы дать работу или прогнать, никогда ничего у них не берут, если хотят им что-то дать, кладут на землю, и вообще не прикасаются лишний раз, даже если идет речь о спасении жизни. Говорят, здесь был случай, какой-то крестьянин утонул, но не желал взяться за протянутую руку дхоби.


— Велика же гордыня здешнего народа, — покачал головой Джейкобс.

— Дело не в гордыне, — поправил мистер Айзекс. — Те, кто прикоснулся к нечистым людям, будут осквернены. Скверна земля, по которой они идут, чаша, из которой они пьют, хлеб, протянутый их рукой. Поэтому у нас в миссии теперь долго не будет посетителей.

— Почему же вы меня не предупредили? — оторопел Джейкобс. Он остановился и недоуменно смотрел на мистера Айзекса.

— А разве, мой друг, вы бы послушались моего предупреждения? Если так, то я в вас разочарован.

— Вы считаете, я поступил правильно? — спросил Джейкобс. — Но ведь вы говорите, что это может угрожать миссии, мешать нашему труду.

— Угрожать — вряд ли, мешать — вполне возможно, но… — мистер Айзекс задумался, — не хотел бы я уподобиться левиту, который постоял возле раненого, посмотрел на него и ушел своей дорогой, тем более — здесь вряд ли бы нашелся самаритянин. Да и стоит ли делать добро из зла? Расчет полезен, но любовь и милосердие дороже и выше. Да, быть может, если бы мы оставили этого мальчика без помощи, нас по-прежнему посещали бы местные жители, но, кто знает, они могли и разочароваться в нас и решить, что наше милосердие лживо и предназначено не для всех. Так что не стыдитесь и не думайте о плохом, Джейкобс, — вы сделали именно то, что должны были сделать. Позовите нашего мальчика, кстати говоря. Он, конечно, еще не вполне здоров, но вполне может послушать простой урок.


Джейкобс выполнил приказание и пошел за юным индусом. За эти дни его успели отмыть, остричь и переодеть в легкие светлые штаны и рубашку из клетчатого ситца, и теперь смуглый мальчишка с ясными черными глазами и черными волнистыми волосами казался настоящим красавцем.


— Привет, — сказал Джейкобс на здешнем языке, — как ты себя чувствуешь, мальчик?

— Хорошо, господин, благодарю вас, — кажется, он не перепутал слова и маленький индус его понял, это хорошо.

— Тебя ждет белый брамин, мистер Айзекс, пойдем к нему, — продолжал Джейкобс.

— Пойдем, господин.


Они пришли рука об руку. Мистер Айзекс приветливо сказал:

— Здравствуй, хороший мальчик. Ты уже выбрал свое имя?

— Амос — хорошее имя, белый брамин, — мальчик улыбнулся, показав белые зубы. — Оно красивое и звучит немного по-нашему.

— Хорошо, — мистер Айзекс благосклонно кивнул. — Мы будем звать тебя Амосом, но по-настоящему наречься новым именем ты сможешь, только когда придешь к Богу.

— А разве Бог принимает дхоби? — осторожно спросил новоиспеченный Амос. — Дхоби нельзя входить в храмы и приносить жертвы к алтарям.

— Истинный Бог принимает всех и каждого, — ответил мистер Айзекс. — И тебе не нужно приносить жертвы, ведь главная уже принесена.


Амос задумался. Странные слова были ему непривычны, но показались радостными и приятными. Джейкобс расслышал то ли зов, то ли просто крик за воротами миссии и тихо вышел из комнаты для занятий. На улице, у ворот, стояла вчерашняя старуха с коротким ежиком волос.


— Привет тебе, белый господин, я Аша, — женщина низко поклонилась. — Я пришла говорить с добрым белым брахманом, который не оставил маленького дхоби. Примет ли он меня?

— Примет, Аша, примет, идем со мной, — радостно сказал Джейкобс.

— Если примет, какое мне будет счастье. Я буду делать все для доброго белого брахмана, я вымою весь большой дом и прополю весь двор, — радостно шептала старуха. — Да я весь сафлор голыми руками вырву.

— Сафлор? — переспросил Джейкобс.

— Да, вот он, вот сколько сафлора. Много сафлора у дома — нехорошо, — покачала головой старуха, указывая на зеленые густые заросли. — Сафлору в поле положено расти.


Джейкобс посмотрел на травы, которые и оказались сафлором. Самые обыкновенные травы, очень похожие на простой английский чертополох, только цветы у них ярче, крупнее и причудливой формы.


— Пойдем, Аша, — сказал Джейкобс. — Добрый белый брахман, мистер Айзекс, не заставит тебя мучиться. Сейчас ты поговоришь с ним.

Когда они вошли в комнату, Амос сидел притихший и слушал мистера Айзекса, пока тот медленно и просто говорил с мальчиком на его родном языке:

— Понимаешь, Амос, что бы мы ни делали, как бы ни трудились, мы не сможем спастись сами.

— И даже вы, белый брахман?

— Зови меня мистер Айзекс. Да, даже я, да и почему ты говоришь «даже»? Я такой же несчастный грешник, как и ты. Джейкобс, кто это?

— Это Аша, — пояснил Джейкобс. — Я привел ее сюда.

— Я пришла сама, — сказала женщина. — Я видела: добрый белый брахман не оставил в беде бедного дхоби и повел к своему Богу. Может быть, Бог возьмет и меня, бедную старую вдову, которая уже никому не нужна?


В ее темных блестящих глазах, окруженных сетью морщин, засверкали слезы.


— Здравствуй, Аша, — сказал мистер Айзекс. — Хорошо, что ты пришла к нам и к Богу. Он примет тебя.

— Он принимает всех, — молвил Амос с тихим восторгом, который ведом лишь тем, кто впервые изведал радостную тайну.

@темы: Фандомная битва, викторианская Англия, оригинальное, проза

12:46 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Семейный обед.
Рейтинг: детский.
Размер: драббл
Фандом: Джен Эйр.
Персонажи: Риды.
Краткое содержание: обычный семейный обед в Гейтсхеде.

В последние месяцы, если не было гостей, Риды кушали не только рано, но и более чем скромно. Простые блюда, стоящие на столе, больше подошли бы фермеру в поношенных гетрах, чем уважаемому и респектабельному семейству из старинного поместья. Зато вина были отменные, и юный мастер Джон Рид с немалым усердием воздавал им должное, то и дело подливая себе в рюмку.
читать дальше

@темы: Зарубежная классика, проза, викторианская Англия

18:07 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Семейные радости.
Фандом: Джен Эйр.
Тип: джен
Размер: мини.
Жанр: повседневность, драма.
Персонажи: Джен, Джон, миссис Рид, ОЖП.
Краткое содержание: Маленькая сцена из жизни Джен Эйр и семьи Рид. Преканон.
— Хочу пирожок с вареньем! Нэнси, принеси пирожок.
читать дальше

@темы: Зарубежная классика, викторианская Англия, проза

13:34 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: С приездом.
Размер: мини
Тип: Джен
жанр: драма, повседневность.
Фандом: Джен Эйр
Персонажи: миссис Рид, мистер Рид, Джон, Джен.
Краткое содержание: Джен впервые прибывает в Гейтсхед.
читать дальше

@темы: проза, викторианская Англия

18:36 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Могильная, глухая тишина,
За окнами не слышно ветра даже.
Но ей опять всю ночь сидеть на страже.
Сегодня госпожа была буйна.

Никто к ней не придет, никто не скажет,
Что там снаружи, осень ли, весна.
Годами под замком сидит она,
Следит за госпожой и что-то вяжет.

Ползут года, день тянется один...
Грейс Пул тайком прихлебывает джин,
Иначе слишком холодно и жутко.

А время беспощадное течет,
И кажется Грейс Пул, она вот-вот
Лишится бесполезного рассудка.

@темы: Зарубежная классика, Цикл сонетов "Сестры", викторианская Англия

15:05 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Она давно забыла, кем была.
От жизни взаперти иссохло тело,
На медленном огне душа сгорела,
Неистовством и злобой изошла.

Когда бы быть хитрей она умела,
Давно бы смерть жестокую нашла
Та, что чужое место заняла,
Ее супругу стать женой посмела.

Но в этом ей рассудок отказал,
Лишь тайный гнев ее отрадой стал
В истерзанной, испепеленной жизни.

Она его, как тайный клад, хранит.
И скоро ненавистный дом сгорит,
И мертвый мозг на мертвый камень брызнет.

@темы: стихи, викторианская Англия, Цикл сонетов "Сестры"

Ни дня без строчки

главная