С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Это наш деанон. Теперь вы понимаете, почему я устала на этой битве?
И надо начинать вывешивать свои тексты. Как ни странно, на этот раз мой нелюбимый текст, вернее, нелюбимые тексты - это не рейтинг. Самый нелюбимый - вот...
Название: Большинством голосов
Автор: fandom LoGH 2014
Бета: fandom LoGH 2014
Задание: "Педаль в пол"
Размер: драббл, 893 слова
Пейринг/Персонажи: Але Хайнесен, Нгуэн Ким Хоа
Категория: джен
Жанр: ангст,
Рейтинг: PG
Предупреждения: преканон, АУ
Краткое содержание: что бывает, когда воплощаются в жизнь некоторые принципы демократии


Далеко бы ушел Моисей, если бы он устроил голосование в Египте?»
Гарри Трумэн



— Друзья! Товарищи!..
Хайнесен перевел дыхание и договорил:
— Граждане!
Серая толпа удивленно загудела. Сделав паузу, он продолжал:
— Да, я не оговорился! Здесь, в Рейхе, мы лишены всех прав, нас не считают за людей.
Только бы голос не дрогнул.
— Но Рейх — это еще не вся галактика. За его пределами есть иные звезды и планеты, которые ждут своих открывателей и покорителей. Наши корабли уже снаряжены. Нам остается только выбрать удобный день и час, чтобы войти на них и отправиться в путь. Мы улетим с этой проклятой планеты, где не знали ничего, кроме унижений и тяжелого труда. Мы покинем пределы империи, которая нас отвергла, и создадим свое государство, где не будет ни угнетенных, ни пораженных в правах, а только свободные и равные граждане демократической республики.
Кто-то неуверенно зааплодировал, но его тотчас заглушило негодующее шиканье.
— И далеко эта твоя республика? — крикнули из толпы, перекрывая ровный гул голосов.
— Там, где мы ее найдем, — ответил Хайнесен. — Все зависит от нас.
— И сколько мы ее будем искать? — со злорадным смешком выкрикнул еще кто—то.
— Я не стану никого обманывать, путь будет долгим и нелегким. Вполне возможно, многие из нас погибнут, так и не увидев новых земель.
— Чего? — выкрикнули откуда—то слева. — Больно надо погибать не пойми за что.
— Здесь мы тоже погибнем, — проговорил Хайнесен, стараясь говорить тихо и ровно. — Только в рассрочку, медленно, мучительно и без всякой надежды на лучшее. А наши дети повторят нашу судьбу. Но если мы сделаем нашу попытку, то у нас есть шанс обрести свободу — для нас и наших потомков. Рейх втоптал нас в грязь, демократия же сделает нас хозяевами своей судьбы. Подумайте, что вы выберете?
В ответ загомонили голоса.
— Я не жду немедленного ответа… — начал Хайнесен.
— А что тогда спрашиваешь? — раздался тот же голос, который вопрошал, далеко ли республика. — Мы твою демократию в глаза не видали, — продолжал он. — Откуда мы знаем, может, она еще похуже Рейха?
— Точно! — поддакнули из толпы. — Куда ты нас заманиваешь?
— Да провокатор он, не видите разве!
— Точно, как Груббер в прошлом году. Собрал ребят, будто для побега, а нас потом сгоняли расстрел смотреть.
— Ага, а фон Клейст потом стучал, кто идти не хотел и сочувствовал!
— Да он одного поля с ними ягода, и фамилия подходящая.
— С виду свой, а сам только и ждет, чтоб продать.
Слушатели придвинулись ближе, вставая еще не кольцом, но уже подковой.
— Вы хотите увидеть демократию? — спросил Хайнесен.
Толпа остановилась.
— Вы увидите ее через три дня, — продолжил Хайнесен. Услышал удивленный ропот и бодро продолжал: — В Рейхе все вопросы решает кайзер. В нашей республике все будет решать народ, то есть вы — путем голосования.
— Хорошенькое дело! — раздался возмущенный крик. — Проголосуешь не как надо, а потом тебя…
— Никто не узнает, как вы проголосовали, — продолжал Хайнесен. — Мы проследим за этим.
— Да, а солдаты проследят за нами!
— И всех нас за такие дела!...
— Через три дня будут отмечать день рождения кайзера. Все солдаты перепьются, а мы успеем сделать наше дело.
— Ну, посмотрим.
— Подождем до завтра.
— Не нравится мне это!
Хайнесен смотрел на серые спины расходящихся людей, и его сердце сжималось, но, пока он не останется наедине с собой или хотя бы с Нгуэном, нужно было держать лицо.
— Зря ты это, — пробормотал Нгуэн, подходя к импровизированному помосту из старых ящиков.
— Что зря? — спросил Хайнесен, осторожно спрыгивая вниз.
— Зря затеял это голосование, — задумчиво ответил Нгуэн, облокотясь на ящик. — Придумал ты непонятно что.
— Боюсь, если бы я ничего не придумал, меня бы тут растерзали, — заметил Хайнесен. — Кстати, я уже знаю, как нам это осуществить. Это должно быть не так уж и сложно. За бараками давно валяется куча гравия, черного и белого…
— Я не сложностей опасаюсь, — вздохнул Нгуэн, выпрямившись. — И даже не того, что нас со всеми этими голосованиями возьмут за жабры…
— А чего? — спросил Хайнесен.
— Демократии, друг, демократии…
***
Голосование проходило тихо и быстро. Каждый, кто хотел, брал огрызок карандаша, записывал свое имя в потрепанной тетради — ее отдал один парнишка, что пытался учиться, пока окончательно не слег, — и получал два камня — черный и белый, а потом опускал один из них в старый ящик, слегка приоткрывая крышку.
Некоторые, проголосовав, стояли рядом, наблюдая, но вскоре уходили: слишком дорог был выходной, чтобы растрачивать его на пустое глазение. Ближе к концу вечера стали собираться снова.
— Пора, — объявил наконец Хайнесен, и Нгуэн откинул крышку.
Хайнесен опустил взгляд и…
Он многого боялся: что их поймают с поличным, что кто-то будет мухлевать, что голосовать никто не придет.
Но даже в страшном сне ему бы не привиделась эта черная гора с редкими белыми искрами.
— Голосование окончено, — горло что-то сдавило, слова проходили с трудом. — Большинством голосов…
— Большинством голосов было решено остаться здесь и не рисковать без крайней нужды, — быстро сказал Нгуэн. — Все желающие могут ознакомиться с результатами…
Прогудел горький ропот, но тотчас смолк, заглушенный аплодисментами.
***
— Ты выпить не хочешь? — тихо спросил Нгуэн. — Тебе, кажется, не повредит.
Хайнесен отвел глаза от стены и посмотрел на друга.
— Я понять хочу, — ответил он, — почему так получилось?
— Потому что… — Нгуэн задумался, — потому что решали большинством голосов. Потому что большинству страшно что-то менять. Они боятся расставаться со здешней жизнью…
— Существованием, — поправил Хайнесен.
— Существованием, да, — согласился Нгуэн. — Боятся ради неизвестно чего. Их можно понять. Только вот корабли жалко. Они теперь пропадут.
— Пропадут, — повторил Хайнесен. — Налей мне, пожалуй.
— Держи, — Нгуэн налил в толстостенный стакан мутной жидкости с резким запахом. Хайнесен уставился на стакан.
— Как думаешь, что теперь будет?
— Ближайшие лет сто — ничего, — ответил Нгуэн. — А потом — может быть, люди забудут, как мы глупо ошиблись, и сами дойдут умом до того, что такое демократия. Или свергнут Рейх. Или в Рейхе будет революция, и он станет республикой. Что-нибудь да будет. Давай за это выпьем.
— Давай, — тихо, очень неуверенно отозвался Хайнесен.

@темы: Легенда о героях галактики, Фандомная битва, проза