18:21 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Аудиенция
Автор: fandom LoGH 2014
Размер: мини, 1650 слов
Пейринг/Персонажи: Райнхард фон Лоэнграмм, Аннерозе фон Грюневальд, Зигфрид Кирхайс
Категория: гет, джен
Жанр: драма
Рейтинг: PG
Предупреждения: действие происходит сразу после гайдена «Утренний сон, ночная песня»
Краткое содержание: недолгая встреча Райнхарда и Аннерозе не так радостна, как хотелось бы
Размещение: только после деанона и с разрешения автора



Охранник ушел, оставив графиню фон Грюнвальд наедине с гостями – Зигфридом Кирхайсом и Райнхардом фон Мюзелем.
Аннерозе казалась почти весела, только глаза у нее были печальные и немного красные. Она нарядилась изящно, согласно правилам придворного этикета, но скромно, как требовал траур, – в лиловое глухое платье, дополненное простым жемчужным ансамблем.
– Как же я рада вас видеть, – тихо, но искренне проговорила она. – Я так скучала.
– Я тоже скучал, сестра, – признался Райнхард и взял Аннерозе под руку.
Они пошли по прямой дорожке, выложенной мелким белым щебнем. Троим было здесь не пройти, и Кирхайс, немного поотстав, следовал сзади.
– Как ты, сестра? – заговорил Райнхард. – Ты ведь совсем одна здесь.
– Уже нет. С некоторых пор, – Аннерозе печально улыбнулась, – моей дружбы ищут те, кто раньше не желал со мной знаться.
– Почему же? – не сразу понял Райнхард.
– Весь Нойе Сан-Суси гадает, что такого вы совершили в Академии, что вам присвоили внеочередные звания, – пояснила Аннерозе. – И многие задают вопросы мне, а что я могу ответить?
– Ты можешь ответить, – сухо посоветовал Райнхард, – что это секретная информация и вообще не их умишка дело. Да и тебя оно, кстати, тоже не должно касаться, сестра.
– Да, я понимаю, Райнхард, – кивнула Аннерозе, и на ее лицо набежала тень.
– Как странно поют птицы, – быстро сказал Кирхайс. – Голоса у всех разные, а складываются в одну мелодию.
Птичье пение в императорском саду и вправду звучало как по-писаному: одна короткая трель, две трели подлиннее, затем длинный раскатистый свист и наконец, как точка в конце, чье-то короткое «фьють».
– Они же ученые, их специально дрессировали, а уже потом выпустили в сад, – объяснила благодарная Аннерозе. – Пойдемте в беседку, – позвала она, направляясь к маленькой белой постройке, сверху донизу увитой зелеными листьями дикого винограда с искрами ярко-красных роз. Они были очень яркие и крупные, и Кирхайс не удержался и потихоньку потрогал один цветок, проверяя, настоящий ли он.
Ему показалось, или Райнхард действительно опустил глаза, словно избегая смотреть на зелень перед беседкой?
У входа уже ожидал лакей. Сухопарый, прямой как палка, он держался так, словно не угощение принес, а исполнил необычайно важную миссию.
– В беседке уже накрыт стол, ваше сиятельство, – изрек он, учтиво кланяясь, – кофе и пирожные лучшего сорта. Если вам угодно что-то еще… – он сделал паузу.
– Нет, Эрих, больше ничего не нужно, вы больше не понадобитесь, – ровным голосом ответила графиня фон Грюнвальд.
– Большое спасибо, – добавил Кирхайс.
Лакей в величественном недоумении повернул к нему холодное твердое лицо.
– Мы довольны вами, Эрих, – продолжила Аннерозе. – Вы можете быть свободны.
– Как скажете, – ответствовал лакей и удалился.
– Я что-то не то сделал? – спросил Кирхайс.
– Ты поблагодарил слугу, Зиг, – Аннерозе грустно улыбнулась, – а здесь это не принято.
– Надо думать, здесь слуги должны благодарить господ за оказанную честь? – звенящим голосом уточнил Райнхард.
– Райнхард, пожалуйста, не говори так громко, – торопливо попросила Аннерозе. – Все не столь страшно, как ты себе представляешь.
– Для тех, с кем имеешь дело ты, сестра, возможно, – настойчиво продолжал Райнхард. – Но не для…
Он смолк, когда Кирхайс успокаивающе дотронулся до плеча друга.
– Райнхард, вы не должны быть так неосторожны, – шепнул он.
– Давайте пить кофе и просто разговаривать о чем-нибудь приятном, – Аннерозе улыбнулась натянутой улыбкой, которая категорически к ней не шла, потому что делала ее лицо неживым. – Пойдемте.
Гости сели за светлый столик, покрытый белоснежными салфетками, обвязанными нежным кружевом, и украшенный низкой вазочкой с букетиком нежно-лиловых орхидей, тех самых, которые так любила Аннерозе.
Бережно взяв тонкий длинноносый кофейник с мелким золотистым узором на бледно-голубом фоне, Аннерозе принялась разливать кофе по светлым прозрачным чашкам. Кирхайс молча смотрел перед собой, как будто следил за движениями ее нежных рук, таких же прозрачных и белых, как фарфор.
– Зиг, – позвала она.
– Да, госпожа Аннерозе, – немедленно отозвался он.
– Возьми чашку, – негромко рассмеялась Аннерозе. – О чем ты задумался?
– Ни о чем, госпожа Аннерозе, – смущенно улыбнулся Кирхайс, принимая чашку.
– Тогда угощайтесь, – велела Аннерозе, снимая с большого блюда тяжелую крышку.
Маленькие пирожные, украшенные узором из глазури и мармелада – алого на нежно-зеленом, белого на черном, лилового на желтоватом – ярко сверкали и почему-то пахли цветами.
Райнхард не смотрел на блюдо, долго размешивая кофе, но наконец взял одну из кулинарных безделушек, откусил кусочек и отложил на блюдечко.
– Может, конечно, кому-то они и нравятся, но я бы предпочел твои пироги, Аннерозе, – заметил он с тенью улыбки.
– Я бы с радостью испекла, – то ли оправдываясь, то ли укоряя брата за невежливость, заметила Аннерозе, отводя глаза. – Но я не могу заняться этим сама, а поручить кому-то – тем более. Зиг, почему ты не ешь?
– Они такие красивые, – смущенно сказал Зиг, – что уже кажутся не совсем съедобными.
Все же он взял одно пирожное и стал вертеть в пальцах.
– Да, пожалуй, – Аннерозе подлила своим гостям кофе. – У меня в детстве был кукольный домик с мебелью, посудой и игрушечной едой. Там еще был фарфоровый торт, как раз похожий на эти пирожные. Однажды Райнхард чуть его не съел, хорошо, что мама вовремя его остановила. Но домик все равно на всякий случай поставили на верхнюю полку.
Кирхайс тихо засмеялся.
– Ты смеешься, Зиг, а для меня это была целая трагедия, – Аннерозе, впрочем, тоже рассмеялась. – Смотреть можно, а играть никак.
– Прости, сестра, – вздохнул Райнхард, теребя лепесток орхидеи. – Ты из-за меня пострадала.
– Райнхард, тебе было не больше двух лет, разве можно тебя обвинять? И я сама была виновата, потому что не убрала торт на место. И оставь в покое цветок: вазу же уронишь.
– Извини, – словно пристыженный ребенок, Райнхард положил руки перед собой. – Интересно, где теперь этот домик? Хотел бы я на него посмотреть.
– Ты и этого не помнишь? Мы же его продали, – пояснила Аннерозе. – Когда мы переезжали, тащить с собой такую громоздкую и крупную вещь было слишком неудобно. Да я и уже была слишком взрослая для игрушек.
– Оно и хорошо, – мрачно договорил Райнхард. – Иначе бы отец рано или поздно его пропил.
– Райнхард, что ты такое говоришь? – возмутилась Аннерозе, гневно краснея. – Отец никогда не опускался до того, чтобы продавать из дома вещи.
– Конечно… – начал Райнхард, но запнулся на полуслове, встретив предостерегающий взгляд сестры.
Они немного помолчали, слышно было, как ветерок шевелит листья и стебли, опутавшие беседку.
– А что наш дом? – тихо спросила Аннерозе. – Какой он теперь? У меня ведь совсем не было времени туда съездить…
– Там все по-прежнему, – ответил Райнхард. – Только дом очень запущен. Ты же знаешь, за ним некому было следить.
– И сад совсем зарос, – заметил Кирхайс. – Его нужно долго приводить в порядок, нашего отпуска вряд ли на это хватит. Возможно, стоит попросить моего отца…
– Не нужно понапрасну его беспокоить, – поспешно сказала Аннерозе и снова замолчала. Теперь уже она нервно теребила многострадальные цветы.
– Лучше всего продать этот дом, – наконец сказала она.
– Ты считаешь, сестра? – Райнхард, впрочем, не выглядел удивленным. – Разве тебе бы не хотелось его сохранить?
– Когда мне придется отсюда уезжать, я все равно не хочу туда возвращаться, – категорически заявила Аннерозе. – Да к тому же продать дом можно гораздо быстрее, чем приводить его в порядок, и мы еще успеем увидеться до вашего отъезда.
– Что, я опять получу разрешение на встречу с родной сестрой? Так скоро? – съязвил Райнхард.
– Теперь ты не будешь нуждаться в разрешениях, – торопливо начала Аннерозе. – Тебя допустят ко двору, мы сможем видеться сколько угодно.
– Предполагается, что я должен быть этому рад? – уточнил Райнхард и приподнялся, опершись на стол.
– Ты не рад, Райнхард? – спросила Аннерозе.
– А чему именно я должен быть рад? Тому, что мне в виде особой милости предоставляют то, на что я имею неотъемлемое право? Тому, что меня, в обход правил и обычаев, допускают туда, куда мне совершенно не нужно? Или, может быть, тому, что мне придется ежеминутно бояться сделать неверный шаг и все потерять? – Райнхард говорил все резче и злее, его глаза странно сверкали, казалось, он обращается сейчас не к Аннерозе, а к кому-то совсем другому. Она смотрела на брата, судорожно сцепив побелевшие руки, но ничего не отвечала.
– Райнхард, перестаньте, – негромко, мягко, но непреклонно произнес Кирхайс. – Не госпожа Аннерозе виновата, не ее вам и упрекать.
– Прости, сестра, – Райнхард вздохнул и потер рукой лоб. – Я и сам не знаю, что сегодня на меня находит.
Аннерозе грустно улыбнулась и покачала головой.
Потом они разговаривали, но вяло и неуверенно, почти односложно. Наконец время аудиенции истекло. Райнхард заторопился, а Кирхайса Аннерозе окликнула.
– Зиг, – тихо начала она, – что там такое случилось, что так подействовало на Райнхарда?
– Простите, госпожа Аннерозе, я не могу вам этого сказать, – последовал ответ.
– Я понимаю, – Аннерозе обреченно кивнула. – Зиг, поддержи его, будь с ним рядом, хорошо? – и улыбнулась, как прежде.
– Я сделаю все, что смогу, госпожа Аннерозе, – Зигфрид Кирхайс попытался ответить на ее улыбку.
– Спасибо тебе большое, Зиг, – Аннерозе протянула ему руку на прощание, и Кирхайс осторожно пожал ее тонкие пальцы.
Он хотел бы поднести к губам эту нежную белую руку, пахнущую духами, травой и совсем немного – свежей землей. Но Кирхайс отдавал себе отчет, чего может им всем стоить такая вольность.
Как отдавал себе отчет и в ином – не будь его тогда рядом, Райнхард, может быть, не страдал бы теперь.
Он бы все равно смог разоблачить настоящего преступника, но не обратил бы внимания на ту мелочь, не сделал бы выводы, не попробовал этим воспользоваться.
И не было бы так больно смотреть на эти темно-красные розы на фоне зелени, которых бывший курсант фон Хазе никогда и ни за что не смог бы увидеть.

@темы: Легенда о героях галактики, Фандомная битва, проза

URL
   

Ни дня без строчки

главная