18:23 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: Человек и толпа
Автор: fandom LoGH 2014
Бета: fandom LoGH 2014
Размер: мини, 1221 слово
Пейринг/Персонажи: Ян Вэньли, эль-фасильцы фоном
Категория: джен,
Жанр: драма, ангст,
Рейтинг: PG
Предупреждения: преканон, таймлайн «Спирального лабиринта»
Краткое содержание: лейтенант Ян должен эвакуировать население Эль-Фасиля.
Размещение: после деанона и с разрешения автора





До чего же иногда хочется начать ругаться, кричать в эти безразличные лица, чтобы хоть как-то их пронять, дозваться, убедить. Хочется, но не получается — субординация въелась во все поры. Ругаться можно только наедине с собой, даже при младших офицерах уже не стоит. Все и так взвинчены и деморализованы до предела.
Как ни странно, он сам уже перестал бояться и почти не волнуется. Ему не страшно, только сверху навалилась отупляющая усталость, давит на плечи, на веки, на сердце. В голове звенит — когда он, кстати, в последний раз ел? Ах, да, вспомнил, ему тогда девочка принесла — сэндвичи и кофе. Славная такая, напуганная, но бойкая, взъерошенная, как птенец, а в глазах надежда. Без этой девочки он бы точно в голодный обморок свалился.
Хорошо бы покрепче зажмурить глаза, заткнуть уши и, свернувшись в клубок, забиться в какую-нибудь щелочку, откуда его никто не выцарапает. Или развернуться, протиснуться сквозь толпу — и бежать сломя голову отсюда, куда угодно, только бы подальше.
Но это недопустимо, недостойно солдата — и человека.
Лейтенант Ян Вэньли снова выходит в переполненный зал ожидания, где звенит разноголосый гул, суетится перепуганный персонал, не зная, что делать, не умея помочь, а на стене красным столбом горит: «Отменен, отменен, отменен». И так до самого конца табло.
Едва Ян выходит на середину, его берут в кольцо, осаждают и окружают. Ян смотрит вокруг.
Перед ним — множество лиц. Женских мало, почти все женщины сгрудились в стороне и хлопочут над детьми, как птицы. Больше здесь мужчин. Разных — молодых, старых; бледных, смуглых, темнокожих; усталых, напуганных, отчаявшихся, закаменелых в зловещем успокоении.
Только глаза у всех одинаковые — полные ужаса, надежды и недоверия, а где-то на дне у каждого плещется непонимание. Как такое может быть? Ведь такого не бывает? А если бывает, то не с ними же?
И голоса тоже сейчас у всех похожи — резкие, громкие и звенят от страха.
Ян едва может разобрать отдельные слова, но продолжает отвечать на вопросы. Ведь нетрудно понять, о чем они говорят, чего от него хотят.
У Яна почти нет ответов, его самого рвут на части вопросы, но выдать это нельзя. Поэтому он просто говорит, чтобы говорить: медленно, чтобы не преумножить суеты и страха; негромко, чтобы хоть так заставить их успокоиться и прислушаться; поднимая вверх ладони, чтобы этим хоть ненадолго защититься.
Ян не просто говорит, он заклинает, заговаривает, зашептывает. Его задача — не сообщать что-то новое, а просто продержаться, пока все будет готово. Остальное должны сделать за него: адмирал и командование придут, прикажут людям построиться — и все организованно и благополучно отлетят с этой планеты.
В Академии им читали курс психологии: куцый, сумбурный, непродуманный, который никому не казался важным. Ян сдал зачет по психологии с отличием, а механику чуть не завалил. Смеялись же над ним другие курсанты.
Но теперь смешные, разрозненные, полузабытые факты медленно всплывают в памяти и складываются почти в понятную систему.
Человек — это человек, он слышит, что ему говорят, понимает и действует сознательно. Толпа — это толпа. Огромная сила, которая сама не ведает, куда приложит себя, но обязательно на разрушение.
Они все сейчас возбуждены до предела. Только дай крохотный повод — и будет взрыв помощнее ядерного. Яну тогда точно головы не сносить, и до них будет не докричаться. Начнутся беспорядки, побоище… а потом придут имперцы.
Поэтому повода давать нельзя. Нужно оставаться спокойным, доброжелательным. Нельзя молчать.
И лейтенант Ян Вэньли продолжает говорить.
Кажется, к нему начинают прислушиваться.
— Все будет хорошо, — повторяет он и улыбается. Когда-то очень давно ему говорили, что у него располагающая и успокоительная улыбка. Может быть, это правда. Может быть, это поможет. Толпа легко заражается, не сумеет ли он заразить ее собственным спокойствием?
Только вот улыбаться очень тяжело. Рот стискивается в точку, губы вжимаются одна в другую. Но все же Яну это удается.
— Все будет в порядке, — убеждает он. Кого, лучше не думать. Потому что в очень большой мере — себя. — Разработан надежный план эвакуации. Все смогут покинуть планету. Вам нечего опасаться. План абсолютно надежен. Все продумано и тщательно разработано.
— Уж не ты ли этот план разрабатывал? — этот голос прорывается через все другие.
Ян смотрит на того, кто заговорил. Мрачный, кряжистый, уже немолодой человек. Губы под короткими седыми усами свирепо выгнуты, кажется, сейчас возьмет и плюнет — прямо Яну в лицо.
Остальные смолкли и ждут ответа. Если этот, пожилой, шагнет вперед — за ним пойдут остальные.
Надо сохранить достоинство, надо найти подходящие слова, но и не выказать слишком много гонора.
— И я в том числе, — наконец произносит Ян. — Я тоже разрабатывал этот план.
— Так почему мы не отправляемся? — снова кричит усатый человек.
— Почему? Почему, почему? — эхом гудит переполненный космопорт.
— Потому что сейчас еще не время для отлета! — говорит Ян и поднимает раскрытые ладони еще выше. — Нужно дождаться благоприятного момента, иначе мы прилетим прямо в имперскую ловушку.
— Так чего мы ждем? Сколько еще ждать? Почему мы не начинаем отлет?
— Еще не время, — терпеливо повторяет Ян. — Пока лететь нельзя. Корабли уже готовы к отлету, но пока мы должны подождать.
Люди смолкают, напрягаются, смотрят на него. У каждого в глазах странные искры, пробегающие по лицам, как по перегоревшей вывеске.
Воцаряется тишина — та особая тишина, которая бывает только перед бурей.
Предрассветный час темнее всего — так говорил Хайнессен. А предгрозовой, наверное, всего тише.
Где-то в толпе раздается жалобный крик младенца. На него не обращают внимания.
Кольцо вокруг Яна начинает сжиматься, он вытягивает вперед руки, но уже не хватает пространства их выпрямить до конца.
Слышно дыхание толпы, тяжелое и размеренное.
Но вот в тишину вплетаются новые звуки: ровное, тихое, неуклонно нарастающее гудение, которое постепенно переходит в зловещий рев.
Отхлынув от Яна, толпа, снова рассыпается на людей, как волна на мелкие капли, и бросается к пластиковым окнам от пола до потолка.
Ян еще успевает разглядеть, пока спины не заслонили окно: черное небо резко, ярко перечеркнули шесть белых наклонных линий.
Все понятно, еще до того, как молодой офицер подходит вплотную и, вздрагивая, шепчет:
— Лейтенант, командующий флотом Линч и другие офицеры штаба эвакуировались...
«Бежали», — мысленно договаривает Ян.
И уже не так важно, что вместе с военными ресурсами. Важно, что все теперь брошены: жители — на милость имперцам, офицеры — на расправу жителям.
И снова на Яна надвигаются люди. Пока — люди. Скоро они станут толпой, и тогда…
— Что происходит?
— Что это значит, лейтенант?
Снова звенит разноголосица, и Ян поднимает руки, раскрывая безоружные ладони. Люди, еще не ставшие толпой, замолкают, застывают, ждут.
Ян должен что-то ответить. Ложь они почувствуют, он не сумеет соврать.
— Это всего лишь эвакуировались командующий Линч и часть офицеров, — четко говорит он.
Он еще не докончил фразы, но дерзкая, новая мысль уже осеняет его.
Ян снова улыбается — уже почти без усилия — и начинает вдохновенно объяснять.
Кажется, у него получается говорить так, чтобы людям захотелось послушать и поверить, чтобы все казалось как можно проще, естественнее и обыденнее. Что тут сложного — командующий идет в одну сторону, гражданские — в другую, от радаров есть где спрятаться, и все обязательно идет по плану.
Кажется, его слушают скептически и не до конца верят. Но это даже хорошо.
Люди мыслят и, значит, не смогут действовать бездумно.
Каплям уже не слиться в волну, а людям — не сбиться в толпу.
Значит, шанс есть. И шанс немалый.
— Итак, поторопитесь, пожалуйста. И рассаживайтесь по кораблям.
А о том, чей поступок подлее — Линча или его собственный, — Ян подумает, когда все будут в безопасности.

@темы: Легенда о героях галактики, Фандомная битва, проза

URL
   

Ни дня без строчки

главная