С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: В дальний путь
Автор: fandom Victorian 2014
Бета: fandom Victorian 2014
Размер: мини, 1770 слов
Персонажи: нжп, нмп
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: G
Краткое содержание: Герберт уезжает в Итон
Форма для голосования: #. fandom Victorian 2014 - "В дальний путь"

читать дальше

Приготовления в дорогу окончились, и в доме снова стало тихо, как раньше. Никто не нарушал молчания. Мама отдыхала в кресле поближе к камину — осень нынче выдалась холодная, и леди Элиза простудилась. Отец безотлучно находился рядом с ней. Они о чем-то переговаривались, но Герберт не слышал слов. И хорошо — детям вовсе не стоит подслушивать родителей.


Элси и Люси, тоже перешептываясь, сидели рядышком, вполоборота друг к другу, одинаковым жестом положив на колени переплетенные пальцы. Обе девочки склонили головы, опустив взоры долу, и казались похожи друг на друга, как отражения в зеркале, только Люси была выше и тоньше старшей сестры. Мисс Джепп, как всегда, занималась каким-то рукоделием. Казалось, ничто не могло ни изменить спокойного выражения ее худого лица, ни прервать точные, размеренные движения тонких пальцев.


Герберт сидел молча, ни на кого не глядя и ничего не видя. В горле колыхалось что-то холодное и тяжелое, оно давило изнутри и не позволяло вздохнуть.

Нет, напомнил себе Герберт, ему нельзя плакать. Он уже взрослый, ему уже десять лет.


Дверь отворилась нерезко и негромко, но и от этого слабого звука все, кто был в комнате, вздрогнули.

— Экипаж подан, сэр, — возгласил лакей и тотчас скрылся за дверью.

— Уже пора? — неуверенно спросил Герберт и осторожно взглянул туда, где сидел отец. Тот встал, подошел к сыну и заговорил:

— Тебе действительно пора отправляться в путь, Герберт, не стоит опаздывать. Ты должен прибыть в Итон вовремя, как подобает джентльмену. Смотри, никогда, ни на минуту не забывай, что ты Сигрейв. Помни о тех подвигах и достойных делах, которые совершили твои предки, и всегда, в любой день и час, даже наедине с собой, веди себя так, чтобы твое поведение не могло вызвать их недовольства.


Герберт подавил вздох.


— И осторожно выбирай себе друзей, — продолжал сэр Майкл. — Итон, к сожалению,

уже не тот, что был прежде, в нем учится немало таких юношей, с которыми я бы не стал и разговаривать, а мой отец вряд ли бы взял их отцов даже в управляющие. Не вздумай с ними якшаться, Герберт. Тебе следует водиться только с теми, кто равен тебе.

— А если они не пожелают со мной водиться, отец? — спокойно спросил Герберт, вскинув на отца ясные глаза.

— Они пожелают, Герберт, если ты будешь джентльменом и достойным человеком.

— Будьте прилежны в учении, мастер Герберт, — заметила мисс Джепп, — и почтительны со старшими. Я всегда была довольна вашим прилежанием и вашими успехами. Надеюсь, что и в Итоне вы не дадите повода для нареканий. Если вы будете опечалены, разгневаны или испытаете иные сильные чувства, старайтесь не проявлять их внешне. Помните, что я вам всегда говорила?

— Внутренняя сдержанность рождается из внешнего самообладания, — кивнул Герберт. — Я буду стараться, мисс Джепп.

— Обязательно нам пиши! — велела Люси. Она была хоть и младше, но бойчее сестры.

— Да почаще, — тихо вставила Элси.

— Про всё, что с тобой случится, — добавила Люси.

— Я буду писать… — Герберт замялся и взглянул на отца. Тот ответил спокойным, но понимающим взглядом и пояснил:

— Правила переписки в Итоне весьма строги, по крайней мере, таковы они были, когда я учился. Так что, Элси, Люси, не стоит рассчитывать, что вы будете ежедневно получать от брата подробные длинные письма.

— И вот тебе мой подарок в дорогу, — Люси вручила брату что-то маленькое и изящное, сплетенное из бисера. — Это чехольчик для карандаша. Пользуйся им и вспоминай меня. Только смотри не разорви.


Герберт взял чехол и, покрутив в руках, спрятал в жилетном кармашке.


От высокого кресла послышался тихий вздох и голос:

— Майкл, возможно, вы сочтете мою просьбу нелепой, но … — голос оборвался, — не могу ли я поговорить с Гербертом наедине?

— Разумеется, Элиза, это ваше право матери, которого вас никто не лишит, — сэр Майкл поднялся. — Только недолго.

— Это не займет много времени, — пообещала леди Элиза.

Сэр Майкл медленно вышел, сделав знак мисс Джепп и дочерям, чтобы они следовали за ним.

— Подойди ко мне, Герберт, — сказала мама.


Герберт послушался.


Мама внимательно смотрела на него своими блестящими глазами, которые ярко выделялись на белом худом лице.

— Ты запомнил, что велели тебе отец и мисс Джепп? — тихо спросила она.

— Да, мама, и я всегда буду так поступать, я обещаю, — заверил Герберт.

Странно, но по маминому лицу словно пробежала тень.

— Пообещай и мне кое-что, сынок, — мягко сказала она и своей белой узкой рукой коснулась руки Герберта. — Ты ведь слышал, что твой отец говорил о твоих предках?

— Слышал, мама, — согласно кивнул Герберт.

— Тогда… — она тяжело закашлялась.

— Не бойся, Герберт, — сказала она, отдышавшись. — Это все осенняя простуда. Зимой я постараюсь не выходить из дома без нужды, а весной отогреюсь и поправлюсь.

— Правда, мама? — с надеждой спросил он. То холодное и тяжелое, что билось внутри, как будто перестало давить.

— Правда, Герберт, — мама слабо улыбнулась. — Разве я когда-нибудь лгала тебе?


Герберт, как малый ребенок, помотал головой. Он вспомнил любимое присловье старой нянюшки: «Все на свете бывает в первый раз», но тотчас, вспыхнув от стыда, отогнал ужасную мысль.

— Значит, ты веришь мне, сынок, тогда слушай внимательно. Ты еще совсем маленький мальчик…


Герберт ничего не сказал, но мама сразу заметила, как он плотно сжал губы и вскинул на нее настороженный взгляд.


— Хорошо, пусть не маленький, пусть ты уже совсем взрослый, но… — мама чуть улыбнулась, — тебе еще многому предстоит учиться, иначе ведь ты бы не ехал в колледж.


Герберт часто заморгал и стиснул кулаки, но, овладев собой, кивнул.


— Ты права, мама, — тихо сказал он.

— Возможно, иногда ты не будешь знать, что бы подумали о твоем поступке Сигрейвы старых времен. Когда это случится, подумай не о них, а обо мне. Спроси самого себя, но только честно и беспристрастно: «Герберт, а что бы на это сказала твоя мама?» Понимаешь?

— Д-да, — голос Герберта сорвался, а мамино доброе усталое лицо вдруг стало расплываться перед его взором.

Только бы не заплакать, только бы слезы не полились, что тогда скажет отец…

— А если и это не поможет, — продолжила мама, — помолись хорошенько в своем сердце. Тогда Бог снимет с тебя непосильное бремя и укажет верный путь.

— Спасибо тебе, мама, — Герберт сделал шаг и вплотную подошел к креслу. Мама обняла его и мягко провела рукой по волосам Герберта.

Он не заметил, сколько стоял, уткнувшись лицом в прохладный лиловый шелк ее платья и чувствуя прикосновение маминой горячей ладони.

— Тебе пора, — наконец шепнула она, отстраняя сына. — До свидания, Герберт.

— До свидания, мама, я обязательно буду тебе писать, — пообещал он. — Каждый раз, когда мне разрешат. Одно письмо для всех, а другое для тебя. Ты же будешь рада, да, мама, правда?

— Буду, сынок, буду, — с полуулыбкой ответила мама.


Герберт тихо вышел из гостиной.


Проворный слуга помог Герберту одеться и проводил мальчика во двор.

День был погожий и ясный. Солнце ярко сияло на чистом голубом небе, а на деревьях, которые уже начали желтеть, не дрожал ни один листик. Самый подходящий день для прогулки, но, наверное, сестры уже не успеют сегодня днем выйти с мисс Джепп. Карета распахнула свое темное нутро, и Герберт, который для своих лет был довольно высоким, легко взошел на ступеньку и сел на бархатное кресло. С другой стороны села мисс Джепп.


— Я буду сопровождать вас, мастер Герберт, — пояснила она. — Вы не можете путешествовать только в сопровождении слуг.

Герберт смущенно посмотрел на отца.

— Думаю, на летние каникулы ты сможешь приехать в одиночестве, — заметил он, затем вытащил из кармана небольшой синий кошелек, украшенный серебряным вензелем S, и протянул сыну.

— Возьми, там есть немного денег на первое время, двойная крона разными монетами. Они тебе пригодятся.

— Спасибо, отец, — Герберт полюбовался кошельком. — Это ведь работа Элси?

— Конечно, — кивнул отец.

— Вот почему она запиралась в своей комнате, — понял Герберт. — Папа, обязательно передай ей, что она сделала мне замечательный подарок.

— Передам, — сказал отец. — А теперь тебе пора…

— Стойте! — раздался голос горничной. — Леди просила подождать.

Отец вытащил из кармана часы и внимательно посмотрел на них.

— Только недолго, — предупредил он.


Герберт смотрел, как он убирает часы в карман. Лет пять назад они казались ему невиданной драгоценностью, он втайне мечтал, что и у него будут такие же, когда-нибудь, но очень нескоро.


А вот теперь отец обещает:

— Когда ты окончишь Итон, я передам эти часы тебе.

И ничего радостного в этом нет.

— Я здесь! — Леди Элиза приближалась к карете, но в каком виде! Она не надела ни шляпку, ни теплую обувь, но явилась, как была, в домашнем платье, без перчаток, только накинула сверху белую кашемировую шаль.

— Элиза, что это такое? — сэр Майкл поднял брови. — Я не говорю, что вы выглядите совершенно неподобающе, но вы же замерзнете.

— Я должна была выйти, — сказала леди Элиза. — Обязана была.

— Вы нездоровы, Элиза, — напомнил сэр Майкл, — а из-за ваших прихотей можете заболеть еще серьезнее.

— Это не прихоть, — быстро, смиренно, но очень твердо ответствовала леди Элиза. — Это моя обязанность — проводить в дорогу сына, которого, может быть…

— Элиза, — предостерегающе сказал сэр Майкл.


Но Герберт уже все понял.

То холодное, тяжелое, что давило изнутри все эти дни, вдруг лопнуло!

Герберт глухо вскрикнул и залился слезами.

Он трясся, дрожал, икал от слез. Ощутив матерчатую теплоту, мальчик уткнулся в нее, некоторое время плакал, но постепенно успокоился, чувствуя на голове бережную руку.


— У тебя есть носовой платок, Герберт? — услышал он голос отца. Странно, но совсем не разгневанный, даже не огорченный, только печальный.

— Д-да, — простонал мальчик.

— Когда выплачешься, приведи себя в порядок и больше не давай себе воли.

— Х-хорошо, отец, — уже яснее сказал мальчик.

— До свиданья, сынок, до свиданья, мисс Джепп, — отец выпустил сына из объятий и хлопнул дверцей кареты. — Трогай! — приказал он.


И карета медленно поехала.



***



— А я боялась, что ты на него рассердишься, — сказала Элиза, глядя карете вслед. — Ты ведь не одобряешь мальчишеских слез.

— Слез по пустякам не одобряю, ни мальчишеских, ни девических, — согласился сэр Майкл. — Но это особый случай. Я тоже в свое время плакал, разлучаясь с семьей, и по покойному отцу, хотя и не прилюдно, конечно. Сын, который не пролил по умершим близким ни слезинки, едва ли достоин уважения.


Леди Элиза глухо вздохнула.

— Простите, я снова вас огорчаю, да вы, несомненно, замерзли, — сэр Майкл накинул на жену свой плащ.

— Благодарю, — только и отозвалась она.


Когда карета скрылась из виду, сэр Майкл сказал:

— Пойдемте, Элиза, не стойте на холоде, иначе на таком пронизывающем ветру вы простудитесь еще больше.


Ветер, как видно, и вправду поднялся сильный и резкий. Во всяком случае, на пути к дому сэр Майкл раза два проводил перчаткой по глазам.

@темы: Фандомная битва, викторианская Англия, оригинальное, проза