18:57 

Марионетка с сюрпризом - еще одна глава.

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Игра в загадки

Сквозь сон Гвен различила тяжелый удар, возмущенное тявканье и, наконец, ожесточенный лай. Она села на постели и торопливо заозиралась в полумраке.
Под боком зашуршал конверт, подписанный знакомым почерком. Гвен пошарила, взяла его в руки и поднесла к глазам, но со сна, да еще и в темноте, разобрать было невозможно.
До Гвен дошло происходящее, и, едва не споткнувшись о надрывающегося Сюрприза, она бросилась к двери.
Дверь каморки оказалась заперта.
— Ах ты маньяк! Скотина! Чтоб тебя! — Гвен бросалась на дверь всем телом, потом рванула на себя, не рассчитала усилия и, повалившись на спину, шлепнулась на пол.
Сюрприз прекратил лаять и устроился рядом.
— Ведь он же только что ушел, ну что тебе стоило залаять погромче? — жалобно сказала ему хозяйка. — Я бы раньше проснулась.
Сюрприз, конечно, не ответил. Гвен вспомнила одну из глав книги — не очеловечивать собаку — и вздохнула.
Так они какое-то время и просидели — тяжело дыша и мрачно глядя друг на друга, пока под потолком не прошуршал холодный смешок.
Гвен подняла глаза. Конечно же, Кукловод снял ее незатейливое средство защиты, и теперь, потешался над тем, как выглядит его пленница: всклокоченная, босая, одетая только в белье и длинную майку.
— Чтоб тебя… — сердито добавила Гвен, а что именно «чтоб», не придумала. Вот теперь она пожалела, что в детстве так редко виделась с дедушкой-ирландцем. Переняла бы у него парочку крепких ругательств.
Но жалеть о прошлом было бессмысленно, и Гвен принялась за текущие дела: включила светильник и вскрыла конверт. Там оказалось еще одно запечатанное письмо и коротенькая записка. Подойдя к тумбочкам и включив одну из ламп, девушка прочла:
«Ты некоторое время провела, помогая Дженни. Она тебе, должно быть, доверяет…
Проберись в кухню ночью и оставь там эту записку».
Гвен опасливо посмотрела конверт на просвет, потрясла, потом прощупала. Не похоже, что в нем была бомба, или отравленная игла, или еще что-нибудь подобное.
— Ищи другого предателя, — буркнула она и решила спрятать записку в сундук.
Подняв крышку, Гвен увидела широкую толстую тетрадь в плотной обложке, с замочком и с ключом на длинной цепочке. Перелистав ее, девушка убедилась, что до нее никто в этой тетради не писал. К задней стороне обложки оказалась прикреплена авторучка, а под блокнотом, неведомо откуда, нашлась ее любимая сумочка, не очень модная, но зато крепкая и очень вместительная.
— Хороший сюрприз, — сказала Гвен вслух.
Сюрприз, которого хозяйка за вчерашний вечер, наверное, раз сорок назвала хорошим, умным и красивым, завилял хвостом.
Спать уже не хотелось. Гвен накинула себе на плечи одеяло и села на постель — перебирать свои сокровища. В сумочке нашлись початая упаковка клинексов, расческа и зеркальце, которые Гвен сразу же отложила, косметичка, пачка влажных салфеток, леденцы от кашля, а также множество других полезных и нужных вещей и вещиц.
Должны были быть маникюрные ножницы, но их, как ни она ни старалась, найти не удалось, как впрочем. и пилочки, и дезодоранта. Должно быть, мудрый и осторожный маньяк решил не оставлять своей пленнице ничего, хоть отдаленно напоминающего оружие. Зато он оставил ей кошелек с документами и деньгами — пятью сотнями фунтов, на которые она собиралась купить приданое щенку и кое-что себе.
За свободу, конечно, ими не заплатишь.
Складывая вещи в сундук, Гвен сердито стукнула кошельком по краю, но все-таки припрятала. Спать уже не тянуло, и она принялась причесываться и одеваться, разглядывая себя в маленькое зеркальце.
Закончив, Гвен решила пойти в ванную — единственную комнату, где не было шипов на двери и, как она надеялась, камер. Подойдя к двери, пленница повернула ручку, и…
Дверь не отворилась. Гвен толкнула, потянула на себя.
Сюрприз недовольно заворчал, и хозяйка поспешно усадила его на тряпочку, но тут же выпрямилась и посмотрела в камеру.
— Эй, Кукловод, выпусти гостя! — крикнула она. — Ты меня тут что, замуровать решил? Я тебе не Берта на чердаке!
Ответом ей был лишь холодный смех.
Гвен постояла, подпирая спиной дверь, наконец вздохнула и взяла в руки записку. Повертела ее в руках, задумалась и сунула в карман.
Собрав тряпочки и миски, она вышла из комнаты, заодно выпустив и Сюрприза, и, не откладывая, направилась в ванную.
Дверь не поддалась.
— Понятно, — сказала Гвен и, покорно вздохнув, пошла на кухню.
Комната, которую она, казалось бы, уже изучила, в темноте сделалась незнакомой и странной, но Гвен благополучно справилась с задачей, хотя чуть было не влетела головой в холодильник, споткнувшись о скалку.
Оставив записку на столе, Гвен налила Сюрпризу воды и положила корма.
— Доброе утро, а что ты так рано поднялась?
— Дженни… — переспросила Гвен. — Да меня Сюрприз… это… спозаранку поднял.
— Есть хочет? — уточнила Дженни, глядя, как щенок уничтожает свой завтрак.
— И есть, и пить, и гулять, — торопливо закивала она.
— Гулять не получится. А кто-то встал еще раньше тебя, — сказала Дженни, взяв со стола записку.
Гвен перевела дыхание. Кажется, Дженни ничего не заподозрила.
— Разноцветные сестрицы
Заскучали без водицы.
Старец, длинный и худой.
Носит воду бородой.
И сестрицы вместе с ним
Нарисуют дом и дым,
— громко и нараспев, как ребенок, прочла Дженни. — Похоже на детскую загадку.
— Почему детскую? — машинально спросила Гвен.
— Потому что очень просто. Сразу понятно, что это краски и кисточка. Только вот зачем это? Что Кукловод хочет нам сказать?
— Ты думаешь, это Кукловод? — спросила Гвен, старательно играя свою роль.
— Конечно, он. Я хорошо знаю его почерк. Ну что, давай поедим чего-нибудь, а потом подумаем, к чему эта загадка?
— Дженни, — начала Перо. — Ты не знаешь, здесь где-то можно найти чистое полотенце… и все такое прочее?
— Да сколько угодно, пошли. Там наверняка уже приготовлен комплект для тебя. Кукловод всегда приносит все необходимое для новых марионеток.
Дженни провела Гвен к ванной и словно бы стукнула в стену. Только тут стало видно узкую дверь и неприметную темную ручку.
— Там прачечная, — пояснила Дженни. — Если там есть корзина для белья, положи в нее все грязное, а если ее опять утащили, открой машину и брось в барабан. Там, наверное, Кукловод для тебя уже и пакет приготовил. Возьми его с собой и отнеси в комнату. А я побегу пока, буду завтрак готовить.
— Я приду помогать, — сказала Гвен вслед, но Дженни уже не отозвалась.
В тесной прачечной было негде повернуться. Пленница нашла на стиральной машине большой непрозрачный пакет с наклейкой «Для новой марионетки».
— Вообще-то, — пробормотала Гвен, — у меня есть имя.
Раскрыв пакет, она начала рассматривать его содержимое. Мыло, шампунь, зубная щетка, расческа, зубная паста — ничего лишнего и все необходимое. Сверток с несколькими комплектами белья и…
— Ничего себе, — прошептала Гвен, чувствуя, как краснеет.
Ведь сколько раз мама ей говорила: об этом состоянии женщины не должен знать никто, кроме врача и очень редко — мужа. А теперь этот маньяк — вот уж точно извращенец!
— покупает для нее…
— Стыд-то какой! — вздохнула она и торопливо запрятала поглубже в пакет две яркие упаковки с нарисованными капельками.
Присев на крышку корзины для белья, которая, на счастье, здесь была, Гвен переоделась, успев попутно стукнуться обо что-то локтем.
В этой комнатушке было ужасно тесно: стиральная машина, маленькая квадратная ванна с низкими бортиками да еще корзина для белья и полочки — вот и занято все жизненное пространство. Одному еще кое-как можно повернуться, но двое уже не уместятся.
Маньяк сумасшедший, но не дурак — сделал все, чтобы в единственной комнате без камер было нельзя вести тайные переговоры. Да и приходить слишком часто сюда тоже не захочется. Так что хватит тут сидеть, надо сходить в свою комнату…
Гвен застыла, положив ладонь на дверную ручку.
Свою комнату, значит. Быстро же, однако, она здесь прижилась. Проспала одну ночь — и вот уже та каморка не каморка, тюрьма не тюрьма, а своя комната. Скоро и кукловод из маньяка станет гостеприимным хозяином.
Гвен недовольно помотала головой и, шагая через ступеньку, поднялась по лестнице в отведенное ей помещение. Сложив приобретения в сундук, пленница снова – уже без помех – вышла и спустилась на кухню.
На плите уже кипели две кастрюли — большая и маленькая. Дженни стояла рядом и помешивала в большой.
— Сделай тосты, пожалуйста, — попросила она. — И помажь маслом и джемом, а то я отойти не могу.
— Хорошо, — ответила девушка, исполняя ее указания.
Сюрприз недовольно захныкал под столом.
— Сейчас и тебе дадим, сейчас, — ответила Дженни от плиты. — Дай овсянку доварить.
— Я бы обошлась без овсянки, — призналась Гвен, намазывая тосты. — Чаю с тостами мне хватит.
— Что ж вы все такие малоежки? — сердито спросила Дженни, начиная помешивать быстрее и энергичнее. — Тебя с Джеком надо свести. Сколько я ему говорю — поешь по-человечески, худой, в чем душа держится. А он все бегает где-то по своим подпольным делам, его совершенно невозможно поймать.
— Ну пусть ест когда захочет, — предложила Гвен. — Проголодается и приготовит себе что-то.
— Тогда он будет есть исключительно яичницу с ветчиной, а Джим говорит — это вредно. Да и мне потом на выпечку яиц не хватает. Кстати, Гвен, будь другом, выключи вон ту конфорку, там яйца сварились уже. И сунь под кран.
— Яйца? — переспросила Гвен, машинально исполняя просьбу. — Ты же говоришь, их не хватает.
— На выпечку не хватает, говорю. А на завтрак найдутся. Если хочешь, я еще могу поджарить бекон и сосиски.
— Спасибо, не надо! Английский завтрак, знаешь ли, не по моей части.
— Английского завтрака у нас не получится, грибов же нет. Да и консервы лучше поберечь.
— Причем тут консервы и грибы?
— К английскому завтраку полагаются еще жареные грибы и консервированная фасоль, — охотно пояснила Дженни. — И помидоры. А ты не знала?
— Да нет… — Гвен пожала плечами и улыбнулась: — Если я столько съем, я же отяжелею. Тогда паука с потолка не сниму, а туфлю с карниза тем более.
Обе девушки дружно рассмеялись, а Сюрприз недовольно тявкнул.
— Я ему все положу, — сказала Дженни, пока хозяйка щенка раскладывала по тарелочкам тосты, яйца и кашу.
Каждый получил свой завтрак, и все трое принялись с аппетитом есть.
— Вкусный джем, — сказала Гвен, хрустя тостом. — Из чего он?
— Из ежевики, — ответила Дженни, поглощая кашу.
— Сама готовишь?
— Нет, что ты! Ты еще спроси, сама ли я хлеб пеку или масло сбиваю. Хотя маслобойка у нас есть. На майский праздник можно будет ее принарядить и сделать куклу. Я давно собиралась, надо только маслобойку найти. Поможешь?
— До мая еще больше полугода, — немного резко заметила Гвен. — Когда он наступит, меня уже тут не будет, потому что я собираюсь искать не маслобойки, а что-то, что поможет выйти на свободу.
Дженни часто заморгала. Гвен смущенно замолчала и опустила глаза в тарелку.
— Извини… — начала она.
— Да нет, я понимаю. Просто мне кажется, я раньше устраивала такие праздники мая, с маслобойкой. Я тоже хочу на свободу, только я не знаю, что там. Мне нужно вспомнить, понимаешь?
— Понимаю, — вздохнула Гвен и, торопливо собрав посуду, отвернулась к раковине.
— Гвен, — едва услышала она за гулом воды.
— Что такое? — тут же отозвалась она.
— Если будешь искать паззлы, посмотри статуэтку художника, хорошо?
— Посмотрю, — пообещада Гвен, заворачивая кран. — Обязательно посмотрю. Только мне пока не во все комнаты можно.
— Поищи там, где можно. В гостиной или здесь. Хорошо?
— Хорошо, — отозвалась Гвен и захлопнула дверь.
Услышав уже знакомое тиканье и щелканье, Сюрприз в восторге залаял и начал носиться кругами. Дженни погналась за ним с криком:
— А ну стой! А ну тихо!
Только с третьего раза бедная марионетка наконец нашла что искала — вдохновенного художника в традиционном французском берете.
— Красивый, — сказала Дженни с улыбкой.
— Кто следующий? — бодрясь, спросила Гвен.
— Следующий… следующий… а я забыла, — по-детски испуганно протянула Дженни. — Помню, кто-то тоже творческий. Наверное, тут все фигурки творческих профессий.
— Тогда я его спрячу, чтоб Кукловод не нашел, а ты пока вспоминай, — предложила Гвен и вышла из комнаты, придержав дверь.
Творческая профессия, значит… Какие у нас еще остались виды искусства? Архитектура? Едва ли. Скульптура? Хм, скульптор, высекающий сам себя, что-то в духе «Рисующих рук»? Да нет, такое даже после потери памяти не забудешь. Актер с маской в руках? Сложновато. Певец? Но как его отличить от поэта или оратора?
Когда Гвен, спрятав в сундуке свою добычу, возвращалась назад, Дженни выбежала ей навстречу.
— Это музыкант, я вспомнила! — крикнула она. — Со скрипкой! Он стоит вполоборота и играет, совсем как… Ну вот, голова разболелась!
— Посиди, отдохни, — сказала Гвен. — Довести тебя до кухни?
— Да нет, я сама дойду. И знаешь, ее не надо искать. Она была у доктора Джима, я видела. Джим почти всегда сидит в гостиной, он там раненых принимает.
— А ему ни для чего не нужны статуэтки? — спросила Гвен. — Может, он тоже их собирает?
— Да нет, — Дженни махнула рукой. — Он только аптечки собирает. Так что если найдешь лекарство, неси к нему, он будет счастлив. А пока сходи, поищи его, хорошо?
— Хорошо, — Гвен отошла от Дженни и заторопилась в гостиную.
По правде сказать, ей хотелось бы отказаться от этого похода: рано или поздно Джим захочет есть и придет на кухню, тогда и можно будет поговорить. Но неудобно пререкаться с человеком, который не только тебя, но и собаку твою кормит.
Гвен отворила дверь гостиной и застыла на пороге, увидев двоих парней, которые что-то очень бурно обсуждали. В одном из них она узнала доктора Джима. Другой был неуловимо на него похож, хотя выглядел моложе, подвижнее и тоньше в кости.
— Входи уж, если открыла, — сказал он. Его голос звучал немного выше и резче, чем у Джима. — Зачем же зря кровь тратить.
Стараясь не прислушиваться к чужому разговору, который ее совершенно не касался, Гвен шныряла по комнате, подбирая предмет за предметом.
Однако слова все равно до нее долетали.
— Мне не требуется помощь, брат. Я неплохо справлюсь и сам.
— Как скажешь, конечно, но если ты просто замотаешь эту рану тряпкой — заработаешь заражение крови.
— Прошу прощения, — сказала она, выхватывая стопку книг, лежащую на диване между собеседниками.
Те дружно раздвинулись в стороны. Брат Джима встал с дивана и заявил:
— Уж как-нибудь обойдусь без твоих советов. Наверное, пойду я к себе. Зря вообще к тебе зашел.
Гвен, которая как раз нашла последний предмет — песочные часы с прилепленным к подставке паззлом, — смотрела ему вслед.
— Это Джек? — спросила она, когда тот ушел.
— Джек, Джек, — отозвался доктор Джим, не вставая. — Ты ранена? Или больна чем-то серьезным? Не забывай, лекарства на вес золота и крови.
— Дженни сказала, у тебя есть статуэтка…
— Ах, музыкант? Да, есть. Он мне совершенно ни к чему, а Дженни нужен? Бери, конечно.
Он порылся в нижнем ящике буфета и достал статуэтку — скрипача.
— Ты паззлы не собираешь?
— Собираю, — кивнула Гвен.
— Тогда вот, возьми один.
— А тебе он не нужен? — уточнила она, рассматривая деталь, похожую на человечка с руками, ногами и головой.
— Мне не нужен. Паззлы нужны только первые две недели, потом новой марионетке надоедает их собирать.
— Мне не надоест! — немного резко сказала новая пленница. — Я собираюсь отсюда выйти как можно скорее.
Джим вздохнул.
— Все мы тут собирались… — задумчиво сказал он.
Гвен уже не было в комнате.

@темы: Цена свободы: тайна Кукловода, проза

URL
   

Ни дня без строчки

главная