13:49 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Название: две сестры.
Размер: мини.
Тип: Джен
Жанр: драма. повседневность.
Фандом: Джен Эйр.
Персонажи: Элиза, Джорджиана.
Содержание: сестры Рид живут почти прежней жизнью, хотя их брат умер ужасной смертью.

Джорджиана вздохнула, потянулась, немного поерзала на диване и наконец воскликнула со слезами в голосе:
— Элиза, неужели ты не можешь хоть на полчаса отложить это несносное вышивание?
— Не могу, Джорджиана, - спокойно ответила Элиза, ненадолго отрываясь от рукоделия. — Пока я не закончу свой сегодняшний урок и не вышью вот до этого места, — она отмерила пальцами, — я не могу ни бросить вышивание, ни прервать работу. Ты знаешь мой метод, сестра, — всякой работе свое время, и прерывать ее нельзя даже для другой полезной работы.
— Методистка, — протянула Джорджиана и вяло зашелестела страницами романа.
— Если ты имеешь в виду мою религиозную принадлежность, то я не методистка, — отвечала Элиза, снова продолжая вышивать. — Ты знаешь.... что я не считаю… что каждый человек вправе… — она делала паузу при каждом стежке, — толковать Писание по собственной прихоти… — Она снова оставила вышивку. — Христианину следует опираться на толкования тех, чьи слова и дела были вдохновлены Богом, то есть Отцов церкви. Так что я католичка, а не методистка. Но если ты имеешь в виду, что моя жизнь подчинена четкому расписанию, да, ты права, я методистка.
— Ты эгоистка, — Джорджиана спрятала лицо в носовом платке. — Мама умирает, а ты сидишь и вышиваешь, возишься на своих глупых грядках, читаешь свой молитвенник…
— А ты читаешь романы, — холодно ответила Элиза. — Я скорблю о нашей бедной матери, которая могла бы прожить еще много лет, если бы ей не сократили жизнь заботы, горести и невзгоды. Также меня печалит и судьба нашего несчастного брата, перед которым открывалось столько жизненных дорог, а он выбрал из всех самую дурную и беспутную. Однако я стараюсь никому не докучать излишне бурными проявлениями чувств и исполняю свои обязанности, как прежде. Пока я шью и вышиваю, возделываю свой садик, читаю молитвы и веду свой дневник, я не забываю о своей будущей утрате, ибо это невозможно, но, могу, по крайней мере, совладать с собой, дабы неумеренное горе не было никому в тягость и не повредило моему здоровью. Ты же, Джорджиана, сейчас читаешь роман, а несколько дней назад с большим увлечением занималась своими траурными туалетами…
— О, да! Я, по твоему мнению, конечно же, бесчувственная и нисколько не жалею маму! — Джорджиана истерически захохотала.
— Ничуть не бывало, — ответила Элиза. — Я вижу, что ты горюешь вполне искренне и очень чувствительна, однако свою чувствительность следует обуздывать. Если бы ты почаще поверяла движения своего сердца работой ума…
— Я была бы такой же противной и сухой старой девой, как ты! — ответила Джорджиана, бросая насквозь мокрый платок себе на колени. — Нет уж, сестрица, спасибо на добром слове!
— Нет ничего дурного в том, чтобы прожить жизнь…
— В благословенном девичестве! Конечно, именно поэтому ты и расстроила мою помолвку с лордом Эдвином Виром!
— Ты знаешь, что мама не хотела благословить подобный союз. Такое неравенство стало бы пагубным для тебя. Если бы ты вращалась в столь высоких кругах…
— То ты бы изошла завистью и злобой и сама бы себя отравила, ты, ядовитая змея! Ты и носа не смеешь показать в такие дома, в какие могла бы войти я, если бы стала леди Вир! Меня бы принимали такие люди, о которых тебе даже думать не по чину. А ты позавидовала мне и выдала нас, когда все уже готово было к нашей свадьбе, а потом еще уверяла, что хотела обо мне позаботиться, лживая, хитрая, лицемерная дрянь…
Когда Джорджиана увидела, увидела, что Элиза преспокойно вышивает, ее речь невольно оборвалась.
— Ты все сказала? — безмятежно спросила Элиза. — Ты могла бы и не утруждать себя подобной тирадой. Всякому и так известно, что ты самое тщеславное, суетное и легкомысленное существо, каких видел свет. Кстати, давно ли ты навещала маму?
— Ты же знаешь, что каждый раз после этих посещений у меня бывает припадок! — Джорджиана подхватила платок и снова спрятала лицо. Ее плечи задрожали.
— Нервные припадки бывают у тех, кто дает своим чувствам излишнюю волю, — ответила Элиза. — Я посещаю маму несколько раз в день, и все же не падаю, как ты, в обморок, и не страдаю упадком сил.
— О да, конечно, ты у нас вечная труженица, исполненная величайшего самообладания, — Джорджиана отняла от лица платок и закатила воспаленные глаза.
— Я не настолько владею собой, как мне бы хотелось, — отвечала Элиза, — иначе у меня сейчас не дрожали бы руки…
— Надо же, оказывается, наша высокоумная Элиза тоже иногда не может сдержать себя.
— Оставь, Джорджиана. Так вот, мама постоянно просит, чтобы приехала Джен Эйр.
— И ты согласилась?
— Таково ее желание, и не нам его оспаривать. Пока ты проливала горькие слезы, я написала в Ловуд, узнала, где теперь служит наша кузина, и отправила за ней Роберта. Может быть, она согласится приехать и проститься со своей тетей. Если так, она прибудет со дня на день.
— Если она такая, какой была в детстве, точно не согласится. Я ее помню, она была ужасно гадкая и противная.
— Кто знает, с годами она могла перемениться, — ответила Элиза, втыкая иголку в рукоделие. — Вспомни, каким славным мальчиком был наш бедный брат. И кем он стал потом, когда вырос? Может быть, кузина Джен, которая была дурной и неблагодарной, стала со временем лучше.
— Имей в виду, она мне не родственница! — заметила Джоржиана, откидываясь на вышитую подушку. — Она давно уехала из нашего дома и совершенно здесь не нужна.
— Надеюсь, ты будешь с ней вежлива, — сказала Элиза. — Я буду, по крайней мере, пока не увижу, чего она достойна на самом деле. А теперь прости, сестра, я оставлю тебя. В твоем присутствии я совершенно не могу работать и не хочу тебя развлекать в ущерб полезному делу. К тому же я должна навестить маму и заверить ее, что Джен скоро придет. Не знаю, почему это так важно для нее, но мой долг — исполнить ее желание, коль скоро никто другой… — Элиза эффектно замолчала и поджала губы.
Она собрала свое рукоделие и неторопливо, размеренным, но быстрым шагом вышла из гостиной.
Джорджиана вздохнула и позвонила в колокольчик.
— Завари мне горячего чаю, — приказала она горничной, — у меня ужасно болит голова. — И принеси мне кольдкрем, — добавила она, взглянув в стенное зеркало на свою покрасневшую, иссушенную слезами кожу.

@темы: Зарубежная классика, проза, викторианская Англия

URL
Комментарии
2015-10-23 в 16:03 

Fool Moon
Работа работой, но время от времени надо работать
ой, а дальше будет? Здесь очень хочется про Джен почитать

2015-10-23 в 20:33 

С тех пор я стал цыганом, сам себе пастух и сам дверь - и я молюсь, как могу, чтоб мир сошел им в души теперь (С)
Fool Moon, Не знаю, может, что и будет. Как пойдет вдохновение.

URL
2015-10-23 в 20:57 

Fool Moon
Работа работой, но время от времени надо работать
Просто автор, я бы почитала)

   

Ни дня без строчки

главная